продолжение проекта 2012г
Менахем Бегин
Блиц-Экспресс 4
Вадим Михайлов
(Vadim MIKHAYLOV)
куратор проекта (project's organizer)
Почти 10 лет назад - во второй половине августа - начале сентября 2012 года - на территории четырёх государства: Республики Беларусь/ РБ, Польши, Литвы и России был реализован волонтёрский исторический проект как биографический ремейк "Миротворческий Обоз-2" в память о Менахеме Бегине, родившемся в качестве подданного Российской империи 16.08.1913 в тогдашнем Брест-Литовске (ныне Брест/ РБ), выпускнике Варшавского университета, жившем после окончания в Польше и вынужденном после 01.09.1939 перебраться в Вильнюс, где позднее он был арестован органами НКВД и по приговору отправлен в лагерь на станции Кожва / ныне Печорского района Республики Коми/ РК. Через несколько месяцев после 22.06.1941 М. Бегин был, как и другие граждане Польши, освобождён и вместе с другими гражданами Польши перебрался к месту сбора в г. Бузулук / ныне Оренбургской области, где должны были формироваться из числа освобождённых граждан Польши воинские формирования для участия во Второй мировой войне на стороне стран антигитлеровской коалиции.
После образования Государства Израиль М. Бегин стал лидером одной из политических партий страны, свыше двух десятков лет находился в оппозиции, после чего стал премьер-министром Израиля. Будучи на этом посту, участвовал в 1978 г. в переговорах вместе с лидером Египта Хосни Мубараком в Кэмп-Дэвиде, по итогам которого позднее между двумя странами был заключён мирный договор. В конце 1978 г. обоим участникам Кэмп-Дэвидских соглашений была присуждена Нобелевская премия мира.
Проект "Миротворческий Обоз-2" был осуществлён как примерный повтор части жизненного пути М. Бегина со стартом в 99-ю годовщину со дня его рождения 16.08.2012 в Бресте с последующим перемещением в Варшаву и оттуда как пеший переход (два человека по эстафете: гражданин РФ Вадим Михайлов и гражданин РБ Александр Коржун) до Вильнюса с последующим переездом российского участника через Санкт-Петербург в Печорский район РК, где на станции Кожва был выполнен финиш ремейка.
Спустя почти 10 лет куратор проекта Вадим Михайлов предполагает в качестве продолжения проекта "Миротворческий Обоз-2"/2012 уже в рамках Блиц-Экспресс проекта "Бузулукский Вираж-2" посетить в мае 2022 года г. Бузулук Оренбургской области как следующий пункт на жизненном пути М. Бегина в далёком 1941 году.
В качестве заставки приведена публикация о проекте "Миротворческий Обоз-2" в районной газете "Печорское время" (№ 178 от 14.09.2012)
Бузулук (18.05.2022)
вот куда Макар телят гонял
Утром в среду куратор проекта прибыл в северо-западную часть Оренбургской области - г. Бузулук / в переводе с башкирского "место, где пасут телят". После рекогносцировки на ж/д вокзале, связанной с отъездом через 5-6 часов снова в сторону Москвы, ВМ начал движение в сторону центра на ул. Ленина, 56, где находится краеведческий музей. Здесь его встретил сотрудник музея Николай Михайлович.
Он провел короткую экскурсию по некоторым залам музея. Также главным хранителем музея вниманию гостя было предложено два артефакта из запасников, которые имеют некоторое отношение к польской осени -зиме 1941/1942 гг.
Тогда собиравшиеся в Бузулуке для вступления в Армию Андерса граждане Польши, освобождённые из мест заключения ГУЛАГа, занимались разными промыслами, чтобы только хоть как-нибудь обеспечить себя. Умельцы из Польши изготавливали в т.ч. что-то типа сувенира в виде расположенной внутри стеклянной бутылки с аккуратно отбитым горлышком католической церквушки. И этот сувенир шел в обмен на продукты питания с местными крестьянами.
Ещё один предмет польского происхождения - небольшой фотоальбом, подаренный кем-то из поляков местной девушке.
На вопросы непосредственно о Менахеме Бегине в период его пребывания в Бузулуке в конце 1941 года после освобождения из лагеря в Кожве / ныне Печорский район Республики Коми - в музее затруднились ответить.
После краткого пребывания в музее при содействии водителя Бориса Юрьевича - Вадим Александрович и Николай Михайлович побывали у нескольких зданий в городе Бузулуке, которые так или иначе имеют "польский след", причем в двух случаях - верифицированный.
В первом случае в доме на улице 1 Мая напротив роддома сохранились прежние казармы, служившие местом проживания граждан Польши в период сбора. Возможно, что одним из них был Менахем Бенин.
Также гостя свозили к зданию, которое ныне занимает Бузулукский техникум промышленности и техники, в котором на рубеже 1941-1942 гг.находилась штаб-квартира генерала Андерса.
А на третьем здании, у которого побывал гость, отсутствует "польский след". Это т.н. "дом трёх генералов", в котором проживали польский генерал Андерс, польский премьер правительства в изгнании - также генерал Сикорский, который несколько дней находился с инспекционной поездкой в Бузулуке, и наконец командующий первым отдельным чехословацким корпусом Людвик Слобода. Именно с ж/д вокзала в Бузулуке отправились воины этого формирования на фронт 30.01.1943. Но это немного другая история.
Хочется выразить благодарность принимающей стороне: Николаю Михайловичу и Борису Юрьевичу за содействие в пребывании в Бузулуке.
В заключение гостя доставили на ж/д вокзал, где ВМ после некоторого ожидания сел на проходящий поезд из Оренбурга в сторону Москвы и наконец-то направился по заключительному участку на своём многодневном маршруте.
Спасибо всем!
записи из путевого дневника проекта "Миротворческий Обоз-2"/ август - начало сентября 2012

"Маршрутные новости / 18-й день (03.09.2012)
Сегодня - 3 сентября 2012 года.
Ранним утром Вадим Михайлов в плацкартном вагоне скорого поезда РЖД, направлявшегося в Воркуту, прибыл на железнодорожную станцию Кожва на левом берегу реки Печора. После знакомства с прилегающей к зданию станции местностью куратор проекта на пригородном поезде переехал на правый берег реки Печора и оказался в районном центре Печора. Здесь у него состоялось несколько встреч в районном архиве, управлении образования муниципального района "Печора", редакции газеты "Печорское время". По просьбе волонтёра были отксерокопированы несколько страниц, которые посвящены Менахему Бегину в изданном в 2009 году при участии общества "Мемориал" краеведческом сборнике "Вглядываясь в прошлое".
Хочется выразить благодарность Светлане Анатольевне Тренинской, Тамаре Демьяновне Юрченко, а также её однофамилице - Тамаре Васильевне Юрченко за контактирование в Печорском районе. К сожалению, не получилось связаться с представителями районного краеведческого музея (был нерабочий день – понедельник). Таким образом, в Печорском районе Республики Коми был выполнен промежуточный финиш волонтёрского проекта "Миротворческий обоз". Во второй половине дня В. Михайлову предстоит переезд на поезде со станции Печора до станции Ираёль и далее на маршрутке до села Сизябск Ижемского района, где в 1929 году родилась его мама – Елена Нафановна Михайлова.
Итог:
На поезде из Санкт-Петербурга в Кожву - Печору - 2326+16 = 2342 км;
Общее расстояние на поезде из Вильнюса в Кожву - 758 + 2342= 3100 км".
Выдержки из воспоминаний Менахема Бегина "В белые ночи" (написаны в 1952 г.)

запись из путевого дневника проекта "Миротворческий Обоз-2"/ август - начало сентября 2012
Ремейк как аналоговый повтор исходного события (Вильнюс - Кожва)
Выдержки из воспоминаний Менахема Бегина "В белые ночи" (написаны в 1952 г.)
Сразу после праздника Песах телеграфная служба сообщила одно слово: "Котлас". Источника слухов никто не знал, но слово "Котлас" ворвалось в тюрьму и переносилось из камеры в камеру, от одного заключенного к другому. По слухам выходило, что мы поедем в Котлас на "перевоспитание" на пять, на восемь лет. Никто из нас не знал, где находится этот загадочный Котлас. Кто слышал про Котлас?
"Если память мне не изменяет, - сказал старый полковник, - Котлас - это железнодорожная станция за Вяткой".
"Вятка - это по-нынешнему Киров", - сказал один из заключенных.
"Не знаю, как её теперь называют, - ответил на замечание старик, - но помню, что в Вятку ссылали революционеров. Кроме того, цари и князья часто ездили в те края на охоту".
На улице весна, в камере жарко, но у меня мороз пробежал по коже, и сделалось жутко холодно. Вскоре мы изменили свое мнение о Котласе и почти влюбились в места, куда князья на охоту ездили…
В один июньский день нас вывели на огромный тюремный плац. Заключенных - около двух тысяч человек - разделили на группы. У столика в центре двора сидели высшие чины местного НКВД. Сотни солдат-энкаведистов переходили от одной группы к другой, тщательно обыскивая личные вещи заключенных…
На товарной станции нас ждал длинный состав. Товарные вагоны были оборудованы под тюремные камеры: на маленьких окошках решетки, к стенам приколочены нары в два этажа… Много дней и ночей провели мы в пути. По целым дням простаивали на полустанках… На одном полустанке рядом с нашим поездом остановилась другая передвижная тюрьма. Поезда-близнецы часто проносились мимо нас… Но в пути мы часто встречали и совсем другие поезда. Из-за них нам нередко приходилось простаивать много часов, иногда даже целые сутки. Один поезд проносился за другим, и все в наравлении, противоположном нашему, - на запад.
"Что это? Что это?" -— спрашивали мы друг друга при виде переполненных солдатами и гружённых боеприпасами поездов. Неужели объявлена всеобщая мобилизация? Может быть, мы являемся свидетелями прямой подготовки к войне? Врезалось в память заявление телеграфного агентства СССР, принятое и переданное нам по беспроволочному телеграфу Лукишек (в Вильнюсе). ТАСС опровергало сообщения иностранной прессы о концентрации германских войск на советской границе. Перемещение германских войск, утверждало ТАСС, является обычной передислокацией, вызванной окончанием войны в Греции. Не опровергали ли встречные военные поезда официальное заявление ТАСС?
Мы продолжали обмениваться догадками и предположениями, пока в запертый вагон бурей не ворвалась новость: война! Источник сообщения установить не удалось, но стало ясно, что вот уже несколько дней мы откатываемся назад от германских армий, наступающих, несмотря на "кровный союз" и вопреки заявлению ТАСС. ..
Однажды поезд сильно притормозил, и по обе стороны полотна мы увидели окопы и людей в лохмотьях. Вдруг послышалась знакомая речь:
"Из Польши?"
"Да, да", - ответили шепотом поляки. Нам строго-настрого запрещалось разговаривать с людьми не из поезда, и нарушение запрета наказывалось карцером.
"Вильнюс уже у них, и они идут, как нож сквозь масло", - успел прошептать поляк из вырытой траншеи.
Взволнованные происходящими событиями, голодные более чем когда-либо в Лукишках, грязные более чем когда-либо в жизни, мы прибыли в Котлас. За все время пути охранники и раздатчики пищи отказывались сообщать названия станций, которые мы проезжали. Но прибытие в Котлас от нас не скрыли, и это дало нам еще большее основание считать, что Котлас - конечная станция. Мы ошиблись. Мы продолжали путь. Поезд трясло, как корабль в бурю. Такой тряски до сих пор не было…
Однажды вечером мы готовились ко сну. Не знали, разумеется, который час, но приученные распорядком, мы чувствовали, что близится время сна. Почему-то не темнело. В запертом вагоне никогда не было светло, но заключенные, лежавшие у окошек, обратили внимание на странное явление: снаружи было светло и даже сумерек не чувствовалось. Мы продолжали дремать, так и не пожелав друг другу спокойной ночи. Через некоторое время я проснулся и посмотрел в окошко: светло, светло как днем. Какой длинный день! Снова задремал. Когда проснулся, снаружи все еще было светло. Какой длинный день!! В тот же день (или назавтра утром) загадка разрешилась. Один из раздатчиков спокойно сказал: "Мы прибыли в полосу белых ночей".
"Так далеко забрались на север?" - спросили мы с удивлением и страхом.
"Да, - ответил он. - Мы на севере".
На севере! Летом солнце восходит здесь в момент заката. Какой вид! Какая красота! Какая жуткая красота
Через несколько удлинившихся вдвое дней пути нам наконец приказали выйти из вагонов. Стояли в открытом поле. Кругом болота. Видны редкие кустарники и низкорослые деревья. Станция называлась Кожва. Над деревянным бараком, служившим чем-то вроде вокзала, надпись: "Народный Комиссариат Внутренних дел". Значит, железная дорога к северу от Котласа принадлежит НКВД, а не министерству путей сообщения…
END QUOTE
Р.S
Сравнение оригинального события и ремейка:
Таким образом, реальный путь М. Бегина и других заключённых в железнодорожном составе из Вильнюса в Кожву в пределах одного государства - СССР, который начался после 14.06.1941, но до 22.06.1941, возможно, занял две недели или больше и потому до начала июля 1941 года М. Бегин уже мог прибыть к месту отбывания наказания - в Печорлаг в верховьях реки Печоры.
Для куратора ремейка В. Михайлова аналоговое перемещение в плацкартном вагоне из Вильнюса (Литва) до станции Кожва Печорского района Республики Коми (Россия) проходило в условиях пересечения литовско-белорусской и белорусско-российской границы и с учётом двух пересадок в Санкт-Петербурге и Вологде (ожидание последующих поездов заняло в совокупности 6+2= 8 часов) продолжалось 53+8 = 61 час или практически двое с половиной суток.
Дополнительные материалы_2012/3
"Маршрутные новости / 19-й день (04.09.2012)

Хотя накануне в Кожве - Печоре был выполнен промежуточный финиш волонтёрского проекта, но пребывание куратора проекта в Республике Коми продолжается. В предыдущий день было выполнено перемещение Вадима Михайлова из Печорского в соседний - Ижемский район. Проехав несколько часов на поезде назад в сторону Москвы, он прибыл вечером на станцию Ираёль, откуда на микроавтобусе перебрался севернее от железной дороги - в сторону реки Ижма, в честь которой назван районный центр Ижма - старинное село, известное ещё с 1567 года. После высадки транзитных пассажиров в райцентре знакомый водитель Василий Митрофанович довёз Вадима Михайлова до села Сизябск (находится на противоположном от села Ижма - левом береге реки Ижма, впадающей в Печору).
Здесь 10.10.1929 родилась мама куратора проекта - Елена Нафановна Михайлова. Через месяц с небольшим ей исполнилось бы 83 года, но многие годы её уже нет в живых. В третий раз прибыл уроженец Архангельской области на берега реки Ижма. Каждый раз он останавливается у Зинаиды Павловны Вокуевой, которая организовала в селе Сизябск этнографический музей, посвящённый народу коми, проживающему по Ижме, или ижемским коми. Хозяйка дома и на этот раз гостеприимно встретила гостя.
Была вытоплена баня, которая пришлась как нельзя кстати после трёх ночей в поездах. Уже ближе к ночи куратор проекта впервые стал свидетелем достаточно редкого в этих краях именно для начала сентября природного явления - реального северного сияния. Тремя прерывистыми зубчатыми полосами растянулось оно по малозвёздному ночному небу. Почему-то вспомнилось, как неоднократно наблюдал в северных широтах это чудо природы ещё до ухода в Москву юный Михайло Ломоносов. Позднее, уже будучи академиком, он по памяти выполнил в Санкт-Петербурге многочисленные зарисовки северного сияния и пытался в своих научных опытах разработать свою версию природы атмосферного электричества. Тем же самым занимался в своей научной лаборатории в другом полушарии и "американский Ломоносов" - учёный и государственный деятель Бенджамин Франклин, изображённый на 100-долларовой купюре США. Выводы обоих учёных были очень схожи, но результаты своих исследований были получены каждым из них самостоятельно. Вот так неожиданно просияло для куратора проекта северное сияние после завершения, скажем так, основной части "Миротворческого обоза -2". Захотелось включить в миротворческий словарь словосочетание "сияние мира".
…Четвёртый день первого осеннего месяца 2012 года Вадим Михайлов провёл в районном центре Ижма. Он прибыл туда самым ранним автобусом, и до открытия присутственных мест у него была возможность пройти несколько километров по улицам старинного села. Целый день провёл гость в музейно-архивных учреждениях Ижемского района в поисках информации о предках своей мамы. Результаты оказались неожиданными и впечатляющими. Во-первых, из многотомника о жертвах политических репрессий "Покаяние", подготовленной при участии республиканского общества "Мемориал" (данные дублируются на портале https://base.memo.ru) Вадим Михайлов впервые получил документированную информацию о том, что он является внуком репрессированного. Дед куратора проекта - отец его мамы - Михайлов Нафанаил Харитонович, 1896 или 1897 года рождения, коми по национальности, уроженец села:
Две версии по месту рождения
- Колва - прежде Ижемско-Печорского, ныне - соседнего - Усинского района) или
- Кожва (!) - прежде Ижемско-Печорского, ныне Печорского района.
На момент ареста он проживал в Сизябске (вторая версия: в Кожве), был арестован, когда его младшей дочери и будущей матери В. Михайлова - Елене Нафановне (в написании отчества, возможно, произошла редукция или сокращение: из "Нафанаиловна" в "Нафановна") исполнилось ровно 3 месяца – 10.01.1930, был осуждён 29.04.1930 (или 01.07.1930) по статье 58-10 УК РСФСР на 5 лет лишения свободы. Примечательно, что ещё одна дочь Нафанаила - Анна (младшая сестра Елены и тётя Вадима Михайлова) родилась 27.01.1931.
Дед прибыл в Ухтпечлаг 08.03.1930. Освобожден (досрочно) 19.01.1934. Больше никаких сведений о судьбе деда по материнской линии найти пока не удалось. Возможно, потребуются дополнительные обращения в архивные учреждения Республики Коми.
Во-вторых, благодаря кропотливому - в течение нескольких часов - перелистыванию и просматриванию метрических книг Сизябского уезда второй половины XIX-го века, где зафиксированы данные о родившихся, бракосочетаниях и умерших, удалось составить предварительную версию родословного "дерева" по бабушкинской (материнской) линии несколько поколений назад. Из неполного массива информации, почерпнутой из первоисточников, выделим следующий интересный факт: Одного из многих пра-пра-пра-дедов Вадима Михайлова по линии бабушки звали Евмений Чупров, у которого был сын Михаил (пра-пра-дед В. Михайлова), у которого 04.02.1867 родилась дочь Агафья (пра-бабушка В. Михайлова), у которой, предположительно, 6-м ребёнком 17.03.1898 родилась дочь Анастасия Кузьминична - бабушка куратора проекта по материнской линии. Бабушку Настю внук Вадим помнил с тех времён, когда он дошкольником приезжал в 1960-е годы из Северодвинска в Нарьян-Мар, где бабушка жила с начала 1930-х годов, когда после ареста Нафанаила вся семья уехала из Сизябска вверх по Ижме и затем Печоре, до своей смерти в 1976 году.
Согласно семейной легенде, бабушка Настя после суда над мужем - дедом Нафанаилом (Нафаном), не дожидаясь "оленьего воронка", погрузила в лютый мороз в запряжённые оленями сани маленьких детей в оленьи шкуры и вместе с сестрой Антониной Чупровой (девичья фамилия, замуж не выходила, позднее переехала с Севера в Харьков, куда мама Елена Нафановна возила сына-школьника из Северодвинска в 1960-1970-е г.) уехала за многие сотни километров. Оказывается, вслед за ЧСИРом / членом семьи изменника Родины - всё же пустили погоню, но началась метель, и погоня отстала. Фактически бабушка спасла своих родившихся и ещё не родившихся детей (в Нарьян-Маре у бабушки был третий муж - Илья, первый муж - до Нафанаила - Василий). Всего бабушка Настя/ 1898-1976 подняла 6 детей (в Сизябске: от первого мужа - Александра Васильевна, 1920-2001, от второго - Людмила Нафановна, 1926-1998, Елена Нафановна - моя мама, 1929-1981, Анна Нафановна, род. в 1931 г. в Нарьян-Маре: от третьего - Фаина Ильинична, род. в 1934 г. и Владимир Ильич/ 1936-2015), из которых трое: две тёти и один дядя (по состоянию на 2012 г.) ещё живы и живут в Архангельске и Нарьян-Маре. Там же живут многочисленные двоюродные сёстры и братья В. Михайлова. Дальнейшее составление родословной и поиск оставшихся дальних родственников в Сизябске возможны при дополнительной работе с соответствующими документами в архивах на территории Республики Коми.
Хочется выразить искреннюю благодарность сотрудникам Ижемского районного историко-краеведческого музея Хозяиновой Екатерине Алексеевне и Александре Александровне, а также руководителю сектора архивной работы администрации муниципального района "Ижемский" Терентьевой Надежде Павловне за деятельное содействие в поисково-исследовательской работе.
В заключение отметим, что пока не удалось найти данные о репрессированном и позднее амнистированном гражданине Польши Менахеме Бегине в многотомнике "Покаяние" (в наличии имелись не все книги). Однако удалось разыскать ссылку на опубликованную ещё 30.05.1996 в выходящей в Сыктывкаре газете "Республика" статью местного историка Николая Морозова о тех нескольких месяцах, которые провёл в Печорлаге в 1941 году будущий лауреат Нобелевской премии мира М. Бегин.
Справочно: в переводе с языка коми название реки Кожва, давшей имя посёлку и станции, которые находятся недалеко от впадения этой реки в реку Печору, переводится как "река, протекающая по каменистой почве". Кто знает, может смысл топонима "Кожва", как-то сказался на характере Менахема Бегина, которого в определённой степени можно было бы назвать "человек-камень", если вспомнить о последующих перипетиях его жизни. Среди них есть и такой факт, который не может вызывать реального уважения: после провозглашения 16.05.1948 Государства Израиль он в течение 29 лет оставался лидером оппозиционной партии в Кнессете и только в 1977 году впервые его партия и блок завоевали большинство в парламенте страны. Благодаря этому М. Бегин и был премьер-министром Израиля с 1977 г. по 1983 г., в качестве которого и был номинирован в 1978 г. на Нобелевскую премию мира. Возможно, сказалась кожвинская закалка. Но это всего лишь топонимические предположения…
Дополнительные материалы_2012/4
записи из путевого дневника проекта "Миротворческий Обоз-2"/ август - начало сентября 2012
Маршрутные новости
20-й день/ 05.09.2012
Предотъездный день куратор проекта провёл в перемещениях между Сизябском и Ижмой. Пришлось ещё раз совершить поездку в райцентр. Перед этим В. Михайлов заглянул в местную школу, где в октябре 2011 года проводил пост-обозный Урок Ломоносова. На этот раз проводить в Сизябске ничего не предполагалось, тем более что два дня подряд учащиеся средних и старших классов были заняты на копке картофеля на пришкольном огороде, который предназначается для школьной столовой. Как говорится, учебный процесс - процессом, а школьный обед с блюдами из выращенной самими школьниками картошки - по расписанию.
В Ижме получилось пообщаться с работником ЗАГСа Светланой Александровой, которая по просьбе В. Михайлова смогла отыскать в сформированной на основе оригинальных учётных записей базе данных сведения почти обо всех дочерях своей бабушки по матери. Также смог гость вчитаться в строчки соответствующих записей о фактах рождения бабушкиных дочерей из первоисточников, сшитых по селу Сизябск по разным годам. Они немного разнятся по месту рождения, по социальному положению родителей (в одной записи оба родителя числятся как оленеводы), по национальности (в одном месте указано "зыряне"). Но везде матерью является Анастасия Кузьминична (девичья фамилия - Чупрова), 1898 г.р., родившая в Сизябске в промежутке между 1920 и 1931 годами несколько дочерей. Почти все из них выжили в младенчестве, и за плечами каждой из них долгая и добрая жизнь (две тёти В. Михайлова - по-прежнему живы). Спасибо - Светлане Александровне!
Вечером удалось немного прогуляться по главной улице Сизябска на север и полюбоваться открывающимися с пригорков красотами протекающих вдали Ижмы и её притоков, а также многочисленными лошадьми, пасущимися прямо сразу за околицей. Ночью - ближе к утру - предстоит ранний подъём и переезд на микроавтобусе до станции Ираёль, откуда В. Михайлов едет назад в Москву.
21-й день/ 06.09.2012
С 3-х часов утра Вадим Михайлов был на ногах.
Подъём, ранний завтрак на дорожку, благодарственные слова при прощании с Зинаидой Павловной, переезд по светлеющей дороге за 100 км на станцию Ираёль, недолгое ожидание проходящего Воркутинского поезда на Москву. И многие часы в поезде через Республику Коми (Сосногорск, Ухта), Архангельскую область (Котлас, Вельск, Коноша) и Вологодскую область (Сухона, Вологда).
22-й день/ 07.09.2012
Завершился волонтёрский проект "Миротворческий Обоз-2". Так сложилось, что обратный путь со станции Ираёль до Москвы куратор проекта проехал в плацкартном вагоне вместе с попутчиками, возвращавшимися из Воркуты после окончания очередной вахты к себе на родину в Оренбургскую область. Это несколько напомнило путь польских граждан, которые осенью 1941 года после амнистии перемещались к месту сбора будущей Армии Андерса.
Возможно, в будущем нынешний ремейк, посвященный грядущему 100-летию Менахема Бегина, являвшегося в течение некоторого времени военнослужащим Армии Андерса, получит своё развитие в новом ремейке в честь этого первого по времени создания польского национального воинского формирования. Время покажет!
В связи с реализованным ремейком "Миротворческий Обоз-2" неожиданно выявились личные моменты для куратора проекта Вадима Михайлова. Выполняя ремейк в память о человеке, сначала репрессированном, а позднее амнистированном, Вадим Михайлов получил документированное подтверждение о другом репрессированном человеке – своём деде Михайлове Нафанаиле Харитоновиче. Даты рождения двух тётей Вадима Михайлова - младших сестёр его мамы - также оказались связаны с памятными местами и датами проекта. Тетя Фаина, которая в настоящее время живёт в Нарьян-Маре, родилась день в день через 21 год после рождения Менахема Бегина – 16.08.1934. Тётя Анна, проживающая в Архангельске, родилась ровно за 13 лет до того дня, как была прорвана снята 900-дневная блокада Ленинграда - 27.01.1931.
Прибыть в г. Бузулук тогдашней Чкаловской (ныне - Оренбургской области) после освобождения из лагеря в Кожве Менахем Бегин должен был 10.10.1941 - в это день маме куратора проекта - Елене Нафановне Михайловой, которая уже несколько лет жила вместе с мамой и сёстрами в Нарьян-Маре, исполнилось 12 лет.
Наконец, по одной из версий, местом рождения в 1896 деда куратора проекта - Нафанаила Харитоновича Михайлова - может считаться село Кожва - место, куда 45 лет спустя прибыл узник Печорлага Менахем Вольфович Бегин, 1913 г.р.
Такие вот неожиданные пересечения. Через такие ассоциативные моменты ремейк порой приобретает глубоко личностное измерение. И такое порой случается!
END QUOTE
Р.S
В приложении справка об освобождении гражданина Польши Менахема Вольфовича Бегина из Печорлага от 22.09.1941/пн, согласно которой он в течение менее 3 недель / 18 дней - до 10.10.1941/пт должен был явиться в г. Бузулук Чкаловской области. Наверное, успел!
У куратора проекта "Миротворческий Обоз-2" Вадима Александровича Михайлова путь со станции Кожвы Печорского района Республики Коми / 03.09.2012/пн (промежуточный финиш проекта) до Бузулука Оренбургской области/ 18.05.2022/ср (блиц-экспресс "Бузулукский Вираж-2") общей протяжённостью 2813 км (расстояние на поезде через Москву) - занял без малого 10 лет…
Почувствуйте разницу!

Выдержки из воспоминаний Менахема Бегина "В белые ночи" (Кожва - Армия Андерса)
19. ЭТАП
"Ты поляк?" - спросил меня однажды охранник.
"Я еврей по национальности и польский гражданин".
"Не понимаю. Польский гражданин - значит, поляк".
"А что такое?" - спросил я его, отчаявшись растолковать различие между национальностью и гражданством.
"Всех поляков освобождают".
"Кто сказал?" - спросил я, почувствовав странную слабость.
"Я говорю, а если я говорю, значит, это правда".
"Но кто сказал это тебе?" - спросил я, стараясь сохранить спокойный тон.
"Не веришь, а? Раз так, скажу, от кого я слышал. По радио слышал. Сказали, что все поляки выйдут на свободу и будут помогать нам в войне против немцев… Ну, теперь веришь? Советское радио говорит только правду".
Слух о предстоящем освобождении разнесся по лагерю, как пламя, подхваченное ветром. И верилось, и не верилось. Начальника лагеря мы не спрашивали, чтобы не выдать свою радость. Вдруг это западня? Но даже если правда — лучше быть осторожнее. Москва далеко, Печора рядом, и судьба наша пока в руках начальника Печорлага… Мы продолжали таскать железо, участвовали в "социалистическом соревновании", о котором с воодушевлением говорил воспитатель. "Демосфен, - сказали мы друг другу - мог бы поучиться красноречию у нашего воспитателя, но мы-то не гордые эллины, а жалкие, измученные трудом илоты".
Однажды воспитатель без всякого пафоса объявил, что мы должны пойти на собрание польских граждан, в котором будут участвовать также поляки из соседних пунктов.
"Что такое? Что случилось?" - спросили мы воспитателя, такого же заключенного, как и мы.
"Я не уполномочен ничего сообщать, - ответил воспитатель. - На собрании будет большое начальство, и вам все объяснят".
…На собрании поляков представитель Печорлага сообщил, что действительно подписано соглашение между правительствами Советского Союза и Польши, и советское правительство решило амнистировать всех польских граждан. Он сам читал текст соглашения в "Правде". Однако администрация Печорлага не получила пока никаких указаний об освобождении польских граждан. Пока указание не получено, должны трудиться плечом к плечу с остальными заключенными. Он созвал собрание, чтобы объяснить нам ситуацию и избежать недоразумений. Он уверен, что теперь мы будем трудиться с еще большим энтузиазмом, так как Польша и Советский Союз ведут совместную борьбу против общего врага, против немецких людоедов. Наша работа, - закончил он свое выступление, - тоже вклад в будущую победу. Потом с патриотической речью выступил начальник нашего пункта, а за ним, с еще более патриотической речью, - наш воспитатель. Он призвал нас служить примером остальным заключенным во время соцсоревнования между двумя соседними лагерями…
Информационное собрание закончилось. Мы выслушали наших Демосфенов и отправились работать (невзирая на амнистию) как илоты.
Через несколько недель после польского собрания по лагерю вихрем пронесся новый слух: этап! Часть заключённых будет переведена в другой лагерь. Слух вызвал волнение и страх заключённых. Урки матерились.
"Нас посылают на смерть", - говорили они. Теперь они не оставляли в покое охранника.
"Ты почему на фронт не идешь? - спрашивали они его. - Здесь ты герой, а? Мучить людей ты умеешь, а на фронт пусть другие идут, а?"
Охранник отвечал им с непонятной сдержанностью: "Заткнитесь, заткнитесь", - но урки продолжали своё. Никогда я не видел урок такими нервными, взбудораженными. Слово "этап" навело страх на весь лагерь.
Медицинская проверка перед массовой отправкой была короткой и дала удивительно "хорошие" результаты. Почти все были признаны годными для этапа. Нас, польских граждан, тоже повели на медосмотр. Один из нас спросил начальника лагеря, почему мы включены в список? Начальник ответил, что это зависит не от него. Ему приказано готовить этап, и нет никаких указаний относительно поляков. Если мы хотим жаловаться, наша делегация может поговорить с уполномоченным, только что прибывшим из Москвы. Он, начальник, будет очень рад, если мы выйдем на свободу.
Заключенные-поляки требовали, чтобы я с одним офицером пошел на встречу с уполномоченным. Я отказался. Одно дело защищать свою честь и честь своей нации, и совсем другое - мозолить глаза чекисту. Но товарищи настаивали, говоря, что это вопрос жизни и смерти для всех нас. Другие выйдут на свободу, а мы сгнием в новом лагере. Я уступил давлению и вместе с бывшим офицером пошел к уполномоченному. Уполномоченный принимал в бараке на холме. Рядом с ним сидела женщина средних лет.
"В чем дело?" - спросил он после того, как начальник лагеря представил нас.
Я сказал, что мы, граждане Польши, просим не отправлять нас этапом. Мы амнистированы, скоро освободимся и будем воевать. Какой смысл посылать нас на север, если скоро мы должны будем ехать на юг?
"А кто вам сказал, что вы едете на север" - спросил уполномоченный.
"Не знаю, так говорят в лагере".
…Обратившись к нам, он объяснил: этап необходим. Здесь, в лагере, нет работы для всех заключённых. В то же время в нас нуждаются в другом месте. Ему известно о соглашении между правительствами Советского Союза и Польши. Да, советское правительство решило нас амнистировать. Но он не получил пока конкретных указаний ("понимаете, конкретных указаний?") об освобождении польских граждан. Поэтому он обязан относиться к нам, как ко всем заключённым. Мы нужны на строительстве в другом месте. Но не надо беспокоиться. Если придет распоряжение, нас снимут даже с корабля и отправят в нужное место. Он спросил, как меня зовут, и на этом беседа закончилась. Было ясно: надо готовиться к этапу…
При составлении рабочих бригад нас пересчитывали бесчисленное множество раз. Когда же нас вывели из лагеря, выяснилось, что пароход не готов принять рабсилу. Три дня и три ночи мы пролежали на мерзлой земле, и весь котел составлял уменьшенную порцию хлеба (мы не работали!) с холодной водой. У нас не было "прописки": новый пункт не мог нас принять, старый нас уже не признавал. Зима была на пороге. Белые ночи кончились. Холодные, сырые ночные туманы вызывали неуемную дрожь; великолепное северное сияние каждую ночь освещало самый ужасный ад на земле.
В ночь перед отправкой начальство сжалилось над нами. Ворота лагеря, в котором мы работали, открылись, и нас повели в пустые бараки. Мы вскарабкались на нары, и они показались нам очень удобными. Наученный горьким опытом, я привязал к руке остатки своего имущества и, несмотря на ужасную вонь и духоту, уснул крепким сном.
Проснувшись утром, я хотел было нащупать свой узелок с вещами, но его не было. На руке висел обрывок веревки - все, что оставили мне урки. Теперь у меня не было ничего, кроме одежды на мне…
В тот же день, когда урки освободили меня от лишнего груза, мы спустились в трюм и поплыли на север. Нас было около восьмисот человек - часть из нашего пункта, часть из другого. В большинстве своем это были урки, а среди политических преобладали поляки, литовцы и эстонцы./. В трюме было, как в карцере, но теперь Лукишки показались бы мне домом отдыха. На вопрос, как поместились восемьсот человек в трюме маленького грузового судна, могут ответить только специалисты НКВД. К мокрым переборкам трюма были прикреплены нары в три этажа, и на них вповалку лежала советская рабсила. Ни встать, ни сесть, ни шевельнуться - только лежать, лежать и ночью, и днем. Да и не отличишь дня от ночи в постоянном мраке под палубой. Так мы плыли по Печоре около трех недель. На север, на север, строить новый мир. Пили холодную забортную воду. Почти у всех заключенных был понос…
…Вот уже несколько дней мы стоим на причале. Вокруг нас много других судов. Мы прошли длинный путь, но впереди еще дальняя дорога — на север, на север...
В один из этих дней охранник наклонился над трюмом и закричал:
"Бе-ги-н!"
Урки, стоявшие у выхода, завопили: "Бе-ги-н!"
"Здесь!" - крикнул я в ответ.
"Имя, отчество".
"Менахем Вольфович".
"Верно".
…И еще много имен, по алфавиту.
"Все, кого назвал, поднимаются с вещами. Пришло указание освободить всех поляков, вы выходите на свободу".
Я простился и побежал к выходу. Веще у меня не было... Я поднялся на палубу… Вскоре возле меня стали остальные евреи и несколько поляков. Со стороны берега подплыла лодка.
"Готовы? - крикнул кто-то из лодки. - Поляки готовы?"
"Готовы, готовы!" - закричали в ответ часовой и "поляки". Мы сели в лодку и поплыли к берегу, в перевалочный лагерь. Отсюда - на юг, на юг. Я ехал налегке - без вещей. На душе тоже стало легко: за спиной вырастали крылья…
20. ЦЕЛЬ И СРЕДСТВА
…Прокладку дороги Котлас-Воркута закончили (уже без меня) в 1945 году. Мерзлая земля Воркуты хранит в себе самые богатые в мире залежи угля… Прокладка железной дороги обеспечивала бесперебойную поставку угля в течение всего года. В этом районе нашли и нефть. Возвращаясь после освобождения с севера на юг в тряском поезде, я видел много нефтяных вышек где-то на полпути между Кожвой и Котласом, в районе Ухты. Двадцать-тридцать лет назад весь этот край представлял собой белоснежную пустыню зимой и топкое болото летом. Немногочисленные туземцы - их называли зыряне - одевались с ног до головы в меха. Они вели образ жизни обычный для всех нецивилизованных народов севера. Сегодня по этой земле протянулась двухтысячекилометровая железная дорога. С юга на север везут людей, машины, стройматериалы, с севера на юг - каменный уголь, нефть и другие полезные ископаемые…
21. СТРАНСТВИЯ
Несколько месяцев я скитался по России. Проделал огромное расстояние от Баренцева моря до Каспийского. Пришлось побывать в больших городах и местечках, в отрезанных от внешнего мира деревнях. Ночи проводил на вокзалах, в городских парках, во дворах возле убогих хат. У таких, как я, не было ни крова, ни пищи. Мы отмахали сотни километров, стоя на подножке поезда, держась за дверную ручку или друг за друга. Денег на билеты у нас не было. Не раз контролёры сбрасывали нас на ходу поезда. Я держал путь на юг. Искал сестру и ее мужа, сосланных в глубь России еще до моего ареста в Вильнюсе; я искал также польскую армию, которая должна была быть сформирована согласно советско-польскому соглашению.
..
…Мне удалось разыскать сестру с мужем. Тогда я еще не знал, что, кроме них, никого из моей семьи не осталось в живых. Вместе с моими родными мы застряли в маленьком узбекском городке Джизак между Ташкентом и Самаркандом.
… Это заставило меня вновь искать способа вступить в польскую армию. Я уже пытался сделать это и раньше, до встречи с сестрой, но безуспешно. Я искал на просторах России польскую армию, но вскоре понял, что польская армия вовсе не ищет меня.
… Рядовым я стал благодаря случаю. …Я решил тут же покинуть город Джизак, в котором многие знали о моём сионистском прошлом. Я выехал в Маргелан, второй по величине город Ферганской долины. Здесь была дивизионная база польской армии. Через несколько недель после прибытия в Маргелан сестра сообщила мне из Джизака, что нашу маленькую татарскую мазанку посетил "неизвестный" и спросил, где меня можно найти... Мне посоветовали приложить все усилия, чтобы вступить в польскую армию. Я послушался его совета и предстал перед призывной комиссией дивизии. Врач осмотрел меня.
"Послушайте! - закричал он. - У вас тяжелое сердечное заболевание. Как вы можете быть солдатом?"
Врач почти напугал меня. Он проверил мои глаза и снова закричал: "Пан Бегин, у вас очень плохое зрение. Вы никогда не сможете хорошо стрелять". Короче, меня забраковали.
Получив тревожное сообщение от сестры, я решил еще раз попытать счастья и обратился с письмом непосредственно к начальнику штаба. С некоторым риском для себя я открыто написал, что только армия может спасти меня от вторичного ареста. Беседа решила дело в мою пользу. Начальник штаба с улыбкой предупредил, что, если дивизия отправится за границу, он уделит мне особое внимание и позаботится о том, чтобы мне не удалось бежать в Эрец Исраэль. К концу беседы он предложил мне обратиться в призывную комиссию. Я сказал, что прошел проверку и меня признали негодным.
"Ничего, там будет мое письмо, пойдите еще раз".
Я предстал перед знакомой призывной комиссией. Врач, обследовавший меня в первый раз, удивленно и сердито спросил: "Я не ошибаюсь? Вы у нас, кажется, уже были?"
"Да, - ответил я, - был. Но начальник штаба приказал мне пройти проверку еще раз".
"Начальник штаба?"
Врач подошел к майору, возглавлявшему комиссию. Тот порылся в документах и сказал лейтенанту-врачу: "Да, есть. Обследуйте его, пожалуйста".
Врач прослушал меня.
"Сердце и легкие, - сказал он громко, - отличные. Легкие - как железо".
Он велел мне прочитать буквы различной величины.
"Ну, - сказал он, - вы немного близоруки, но в нашей армии научитесь хорошо стрелять. Если постараетесь, можете стать лучшим стрелком.
"Постараюсь".
Так я попал в польскую армию.
До того? как я надел солдатскую форму и очутился в военном лагере, мне пришлось побродяжничать…
ЭПИЛОГ
"Отсюда не выходят", - сказал мне охранник на пути в Печорлаг.
"День освобождения: 20 сентября 1948 года", - записал заключённый в конторе перевалочного лагеря. Охранник сказал правду, и заключенный написал правду. Это была правда НКВД, полномочный представитель которого смеялся над "несуществующим государством" и уверенно заявил мне: "Нет, вы еврейского государства не увидите". И все же...
15.05.1948 я стоял перед микрофоном подпольной радиостанции Национальной военной организации (ЭЦЕЛ) и обращался к народу: "По истечении многих лет подпольной борьбы, преследований и пыток повстанцы обращаются к вам с благодарственной молитвой. В тяжелой борьбе, в кровопролитной войне создано Государство Израиль..."
… Но пройдет время, и наступит светлый день, взойдет и улыбнется им солнце.
1952 г.


Менахем Бегин: "Я тоже некоторое время жил … в СССР"
Выдержки из книги Марка Ароновича Зайчика "Жизнь Бегина", издательство "Олимп", Москва, 2003 г.

Интервью с Йихиелем Кадишаем - многолетним личным помощником Менахема Бегина:
"В 1965 году Бегину нанес визит в его полуторакомнатной квартире в центре Тель-Авива посол СССР в Израиле Чувахин (Дмитрий Степанович Чувахин исполнял обязанности Чрезвычайного и Полномочного Посла СССР в Израиле с 15.10.1964 по 10.06.1967 - до разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем). Говорили они по-английски.
Потом я спросил Бегина: "Почему вы не говорили с ним по-русски? Вы же прекрасно знаете этот язык". Бегин ответил мне, что русский язык постоянно обновляется, и он не желает выглядеть в глазах посторонних как недостаточно владеющий их языком.
"Чувахин говорит и по-английски тоже, и его английский очень приличен", - сказал тогда Бегин.
Понимаете, Бегин не хотел, чтобы Чувахин случайно услышал неправильно произнесённое им слово или поставленное ударение. Бегин никогда не говорил по-русски, но читал по-русски ежедневно.
Находясь в подполье (c декабря 1943, когда М. Бегин получил неоплаченный отпуск из рядов Армии Андерса, до 16.05.1948 - дня провозглашения Государства Израиль), он каждый день, вы не поверите, читал "Правду".
…На той самой встрече с Чувахиным Бегин говорит мне: "Йихиель, налей, пожалуйста, послу водки". Чувахин отказался и попросил виски. Бегин, как я уже говорил, в этом не разбирался. Он не пил никогда. Они тогда говорили около часа.
В конце, когда Чувахин уже начал прощаться, он сказал Бегину: "Что я могу сделать для вас, господин Бегин?"
…И когда он в раздумье сказал послу: "Вы знаете, господин Чувахин, у меня есть несколько друзей в вашей стране, и вообще знайте, что Я ТОЖЕ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ЖИЛ У ВАС, В СССР...", Чувахин прервал его и сказал, слегка улыбаясь: "Но не в лучших условиях, сэр". То есть, очевидно, он знал о Бегине тогда всё. Или почти всё…
Так вот Бегин попросил Чувахина передать его сердечную просьбу посодействовать ему и отпустить этих людей с семьями в Израиль…Через некоторое время эти люди начали приезжать к нам насовсем. Самое интересное, что в Риге и Вильнюсе тогда распространялись слухи о том, что у ревизионистов есть протекция у большевиков. Я эту историю рассказываю только для того, чтобы вы знали об этих фактах. Бегин пользовался авторитетом даже у этих людей. Они относились к нему с уважением…"
Армия Андерса (историческая справка)
Армия Андерса (2-й Польский корпус) - польское воинское формирование, часть вооружённых сил суверенной Польской Республики, созданное советским правительством и генералом Владиславом Андерсом (1892-1970) в 1941-1942 гг. на территории СССР по соглашению с польским правительством в изгнании из польских граждан, попавших в советский плен в итоге советско-польской войны 1939 года, а также польских граждан, которые были депортированы и заключены в лагеря ГУЛАГа; в 1943 - 1946 годах в качестве 2-го польского корпуса в составе британской армии.
Созданию Армии Андерса предшествовала попытка сформировать польские вооружённые формирования на территории СССР начиная с осени 1940 г. Но до германского нападения на СССР 22 июня 1941 г. сформировать польскую дивизию не успели.
Однако нападение Германии на СССР создало новую ситуацию и побудило советское руководство пойти на сотрудничество с правительством Польши в изгнании во главе с Владиславом Сикорским/1881-1943 (находилось в Лондоне). 30.07.1941 в Лондоне посол СССР в Великобритании И. М. Майский и польский премьер В. Сикорский подписали соглашение о восстановлении дипломатических отношений, к которому был приложен следующий протокол: "Советское правительство предоставляет амнистию всем польским гражданам, содержащимся ныне в заключении на советской территории в качестве ли военнопленных, или на других достаточных основаниях, со времени восстановления дипломатических сношений". 12.08.1941 Президиум Верховного Совета СССР издал указ об амнистии, содержание которого было аналогично протоколу, приложенному к соглашению от 30 июля. В этот же день Совнарком и ЦК ВКП (б) приняли постановление "О порядке освобождения и направления польских граждан, амнистируемых согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР".
В развитие политических договорённостей от 30.07.1941 было разработано и 14.08.1941 подписано военное соглашение, которое предусматривало создание в кратчайший срок на территории СССР польской армии, составляющей "часть вооружённых сил суверенной Польской Республики", которой будут присягать на верность её военнослужащие. Армия предназначалась для совместной с войсками СССР и иных союзных держав борьбы против гитлеровской Германии и по окончании войны должна была вернуться в Польшу. Предполагалось двинуть польские части на фронт только по достижении ими полной боевой готовности. 06.08.1941 командующим польской армией был назначен генерал Владислав Андерс.
19.08.1941 на заседании смешанной советско-польской комиссии по формированию польской армии была озвучена цифры о том, что на территории СССР предстоит сформировать две стрелковые дивизии (по 10.000 человек каждая) и один запасной полк (численностью 5.000 человек), срок их готовности – 01.10.1941. Штаб было решено дислоцировать в Бузулуке Чкаловской (сегодня - Оренбургской) области, а соединения - в Тоцком и Татищевском лагерях (в Чкаловском и Саратовской областях, соответственно)
Однако на местах подразделения НКВД не спешили реализовывать указ об амнистии и совместное постановление СНК и ЦК ВКБ(б) от 12.10.1941. С конца августа призывные советско-польские комиссии прибыли в лагеря военнопленных. К 27.09.1941 были освобождены из тюрем и лагерей ГУЛАГа 50.295 человек, из лагерей военнопленных - 26.297, а также 265.248 спецпоселенцев. Среди них был и гражданин Польши Менахем Бегин, освобождённый из Печорлага 22.09.1941.
После пребывания в тюрьмах, лагерях, на спецпоселении люди попали в армию крайне истощёнными. Но и условия жизни в формирующихся дивизиях и резервном полку были бедственными. Подавляющее большинство людей разместили в палатках и землянках. Ввиду стихийного прибытия к месту формирования все новых и новых желающих вступить в армию, для которых не предусматривалось снабжение продовольствием, обмундированием и которые не имели никаких средств к существованию, пайки, выделявшиеся для польской армии, делились и на этих людей. Не хватало посуды, бань, хлебопекарен, средств гигиены, спортинвентаря, стройматериалов, транспортных средств и горюче-смазочных материалов. Из-за отсутствия леса, цемента, жести задерживалось строительство жилых тёплых помещений.
В начале декабря 1941 года состоялась беседа прибывшего в СССР с визитом премьер-министра Владислава Сикорского с И.В. Сталиным, посвящённая двум вопросам - польской армии на территории СССР и положению польского населения. В результате переговоров была достигнута договорённость о создании семи польских дивизий в СССР и о возможности вывода в Иран поляков, не задействованных в этих соединениях. Местом формирования новых частей была определена Средняя Азия. Во исполнение договорённостей Сталина с Сикорским Государственный комитет обороны 25 декабря принял специальное постановление "О польской армии на территории СССР". Численность 6 намеченных к формированию дивизий была определена в 96.000 человек. Местом дислокации армии Андерса был определён посёлок Вревский Янгиюльского района Ташкентской области Узбекской ССР.
Постановление ГКО реализовывалось медленно. По-прежнему оставались серьёзные трудности с обмундированием, снабжением продовольствием, поставками оружия, транспортных средств, горючего, палаток для жилья, выделением помещений под штабные организации и т. д. На 01.02.1942 в польской армии в СССР числилось 60 000 человек, включая 3090 офицеров и 16 202 унтер-офицеров.
Угроза английским колониальным интересам на Ближнем Востоке со стороны держав "оси", затруднения в доставке туда новых контингентов английских войск натолкнули Черчилля на мысль заполучить польские войска для охраны нефтяных районов, а может, и получения новых. Еще в августе 1941 года Черчилль в беседе с Сикорским выражал заинтересованность в том, чтобы польские дивизии были расположены в местах, где в случае необходимости был возможен контакт с английскими войсками. В середине марта 1942 года было достигнуто компромиссное решение: сократить в апреле число пайков в Армии Андерса до 44.000; польские войска сверх 44 тысяч человек перебросить в Иран. В начале апреля 1942 года эвакуация части армии была завершена.
В июне В. Андерс поставил перед В. Сикорским вопрос об эвакуации всей польской армии с территории СССР в более безопасный спокойный регион Среднего Востока. Андерс, встретив понимание и поддержку со стороны Черчилля, добился согласия правительства Сикорского на вывод армии в Иран. Советское руководство не стало противодействовать выводу польской армии с территории СССР. 31.07.1942 был получен утверждённый Сталиным план эвакуации польской армии из СССР на территорию Ирана.
Из тех поляков, которые не ушли вместе с Андерсом за границу при участии Союза польских патриотов были созданы польские вооружённые силы, подчинённые советскому командованию - Первая польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко. Её командиром стал Зигмунт Берлинг.
01.09.1942 эвакуация Армии Андерса была закончена. Всего в Пехлеви прибыло 69.917 человек, из них военных 41.103. В общей же сложности в ходе двух эвакуаций из СССР выехало около 80 тысяч военнослужащих и более 37 тысяч членов их семей. Армия Андерса, получившая к тому времени (с 12 августа) название "Польской армии на Востоке", состояла из: 4-х дивизий, танковой бригады и уланского полка. Андерс лично командовал 5-й дивизией, считавшейся самой боеспособной в армии. Национальный состав Армии Андерса был неоднороден: кроме поляков там были евреи, большое количество украинцев и белорусов (до 30 %). После перевода в Палестину к армии Андерса была присоединена 3-я дивизия карпатских стрелков, сформированная из польских солдат, сумевших после разгрома Польши бежать в Ливан, и несколько более мелких польских частей, бывших в составе английской армии.
Одновременно определённое число военнослужащих из числа евреев покинуло ряды Армии Андерса. Все они стали гражданскими лицами и остались на территории Палестины. Среди них был и Менахем Бегин.
В новом составе армия Андерса была преобразована во 2-й Польский корпус в составе английской армии. Всего он насчитывал 48 тыс. бойцов. Впоследствии численность корпуса выросла до 75 тысяч за счет освобожденных из немецких лагерей поляков. В январе 1944 года корпус отправлен на итальянский фронт в составе 8-й Британской армии.
С января по май 1944 года силы союзников трижды безуспешно пытались прорвать в районе Монте-Кассино немецкую оборонительную линию Густава, прикрывавшую Рим с юга. 11.05.1944 начался четвёртый общий штурм, в котором принял участие 2-й Польский корпус. К 18.05.1944 после недельных ожесточённых боев линия Густава была прорвана на участке от монастыря Монте-Кассино до побережья. Превращённый в крепость монастырь был оставлен германскими частями, и польский отряд водрузил над его развалинами национальное бело-красное знамя. Таким образом, был открыт путь на Рим, взятый 04.06.1944.
После этого польский корпус в течение года почти непрерывно сражался в Италии, вновь отличился под Анконой и закончил свой боевой путь в апреле 1945-го участием во взятии Болоньи. Всего за войну 2-й Польский корпус потерял убитыми 3 тысячи человек и 14 тысяч ранеными.
До 1946 г. корпус оставался в качестве оккупационных сил в Италии, затем был переправлен в Великобританию и там распущен. Большинство его бойцов, как и сам командующий, не пожелали возвращаться в освобождённую Польшу и остались в эмиграции.